СЕЙТЕ РАЗУМНОЕ, ДОБРОЕ, ВЕЧНОЕ. О русской классике в свете Евангелия

От автора. Открытий особых в моих записях нет. Просто мы возвращаемся к тому, что знал и знает весь цивилизованный мир — к Евангелию. К словам Христа.

К вечным истинам, которые не стареют, а тем более не исчезают, даже если в одной отдельно взятой стране и заявляют, что Бога нет, что Пушкин был безбожник, что Достоевский — душевнобольной, как и Гоголь, что Толстой вообще не интересовался Евангелием, а только был вегетарианцем, что Катерина из «Грозы» Островского была революционеркой, что счастье женщины — в эмансипации, блуде и хрустальных детских домах (четвертый сон Веры Павловны из романа Чернышевского «Что делать?») и так далее.

Вспоминаю свои школьные уроки, нашего любимого и талантливого учителя литературы и его брезгливое выражение лица: в кого превратилась Наташа Ростова — в самку, рожающую детей! Женщина должна делать революцию, а не рожать детей, и тем более не восторгаться замаранной пеленкой. Глаза у нас горели. Никаких детей, никаких пеленок! Вперед, за Павкой Корчагиным или, на худой конец, за Катериной — в Волгу, навстречу свободе, долой Кабаниху и домостроевщину!

Вы скажете: то литература, вымысел. Но русская литература, русские писатели всегда занимали особое место в общественном мнении, им всегда предназначалась роль пророков и властителей дум.
Надеюсь, что эта небольшая книжечка побудит вас — кто бы вы ни были, пожилой человек или старшеклассник, — взять и перечитать заново что–то из классики. Надеюсь и на то, что вам захочется раскрыть Евангелие, подумать над тем, о чем столько размышляли великие русские писатели, — о Боге, о душе, о смысле жизни человека на земле…

Повторяю, перед вами — не литературоведческая монография, а всего лишь беседы, доверительный разговор, поэтому не удивляйтесь, что порой здесь встречаются конспективность, повторы, фрагментарность, — это своего рода «вешки», ориентиры, факты, говорящие сами за себя. Да и возможно разве охватить все, сказать обо всем подробно, когда речь идет, например, о таком гиганте мысли, как Лев Толстой?