БОГОСЛОВИЕ И МУЗЫКА. Три речи о Моцарте. Ганс Урс фон Бальтазар, Карл Барт, Ганс Кюнг

Моцарт и богословие

В 2006 году мир отметил 250-летие со дня рож дения великого австрийского композитора Вольфганга Амадея Моцарта. В честь этого события ЮНЕСКО объявила 2006 год Годом Моцарта.

Понятно, что Моцарт интересует искусствоведов, историков, культурологов. Но могут ли сказать о нем что-то содержательное богословы – не просто в качестве любителей музыки, а именно в качестве богословов? Присутствует ли в личности и творчестве Моцарта нечто значимое для богословия? Оказывается, в значительной мере. Если это и удивительно, то только на первый взгляд. Многие высказывания о Моцарте наводят на мысль, что в его музыке, да и в судьбе ощущается некое дуновение верхъестественного, просвет ангельского мира или, как писал Герман Гессе в «Степном волке», золотой след рансцендентности… (см. название эссе Г. Кюнга под этой обложкой). Не зря же Пушкин вкладывает в уста Сальери слова о Моцарте:

Как некий херувим,
Он несколько занес нам песен райских…

Тот же эпитет – «райский» – использует и еще один наш соотечественник, священник Павел Флоренский:

…Только в Моцарте, и буквально и иносказательно, т.е. в райском детстве, – защита от бурь. Да, это трудно иногда, но за это надо бороться…

Недавно по радио… услышал отрывок концерта из Моцарта. И всякий раз с изумлением узнаю снова эту ясность, золотой, утерянный человечеством рай.

Эти слова о рае, открывающемся в музыке Моцарта, Флоренский писал, находясь в Соловецком лагере! Вряд ли может быть дано более ясное свидетельство тому, что она способна стать серьезным предметом именно для богословского размышления. Что же это за рай? Где он? Каким образом и зачем он дан человеку? Богословы, статьи которых собраны в данной книге, пытаются, каждый по-своему, ответить на эти вопросы.

Предлагаемая вашему вниманию книга содержит размышления о Моцарте трех авторов, весьма значимых для богословия XX века. Это протестант Карл Барт и два католика – Ганс Урс фон Бальтазар и Ганс Кюнг. Все трое – уроженцы Швейцарии, пишущие на немецком языке.

Карл Барт (1886–1968) – один из основоположников так называемого диалектического богословия, или «богословия кризиса», – течения, во многом связанного с философией экзистенциализма и обозначившего целую эпоху в протестантском богословии XX века. Барт подчеркивал бесконечный разрыв между конечным (человеком) и бесконечным (Богом). В противовес идущим от идеалистической философии XIX века попыткам гармонизировать веру и разум, Бога и человека, Церковь и культуру, представители диалектического богословия, по словам самого Барта, подчеркивали «противоположность, противоречие, контраст и диалектику».

Ганс Урс фон Бальтазар (1905–1988) знаменит, прежде всего, своим опытом «богословской эстетики», в которой Бог описывается в терминах красоты Его троичной любви, благодатно излучаемой Им в творении и воплощении и преображающей человека. По мнению Бальтазара, «эстетический» подход представляет более адекватный путь к постижению Бога, чем «слишком человеческие», чересчур рациональные, понятия нравственности, духовности, могущества и т.д. В контексте богословской эстетики находятся и приведенные здесь эссе Бальтазара о музыке.

Наконец, Ганс Кюнг (род. в 1928) был самым молодым из богословов>экспертов на II Ватиканском соборе
(1962–1965), заложившем основы больших перемен в жизни Католической церкви. Богословие Кюнга – под>
линно экуменическое и в то же время весьма смелое и критичное по отношению как к некоторым считающимся неприкосновенными пунктам католического вероучения, так и к практике Католической церкви, в том числе и современной. За это Кюнг был лишен Ватиканом права считаться католическим богословом и преподавать в этом качестве, но не покинул свою церковь и продолжил исследования. Кюнг придает большое значение диалогу со светской культурой. Эссе о Моцарте – один из плодотворных примеров такого диалога.

Трех богословов, принадлежащих к трем разным поколениям и, по-видимости, столь различных по своим подходам, объединяло не просто личное знакомство, но и глубокое уважение и симпатия друг к другу; объединяла их и общая любовь к музыке Моцарта, доказательством чего являются статьи, собранные под обложкой данной книги. Издатели книги надеются, что она заинтересует русских читателей, неравнодушных как к музыке, так и к путям современного западного богословия и – шире – вообще к поискам высшего смысла человеческого существования.

Александр Горелов
Москва, апрель 2006